NYP: Левые любят публичность, за исключением линча в Амстердаме

Дэвид Кристофер Кауфман, колумнист газеты The New York Post, рассуждает о том, что случилось в Амстердаме на этой неделе. Ничто так не раскрывает жестокую абсурдность эпохи после 7 октября, как фраза “явно еврейский”.  Ведь именно “очевидные” или “видимые” евреи подверглись охоте после футбольного матча “Маккаби ТА” - “Аякс”.

ddd

СМИ писали о толпах, вероятно, арабских и мусульманских иммигрантов, преследующих болельщиков “Маккаби”, которые выглядели “явно евреями”, что является самым возмутительным примером массового антисемитизма со времен бойни ХАМАСа на юге Израиля 13 месяцев назад. 

Видимость — это перегруженный термин для меньшинств — будь то расовые, этнические, религиозные или сексуальные. В глазах крайне левых культурно обесцененные и обездоленные поощряются повышать свою видимость в актах общественного сопротивления и расширения прав и возможностей. Видимость — это средство социального заявления — мы здесь, мы квиры, мы не исчезнем.  

Видимость — это хорошо. Видимость означает отказ прятаться, отказ чувствовать стыд, отказ уступать “фашизму” и “экстремизму”, которые, как нас предупреждают, неизбежно будут сопровождать возвращение Дональда Трампа в Белый дом в январе, пишет Дэвид Кауфман в своей колонке в The New York Post.

Но в случае евреев и Израиля быть видимым теперь означает нечто совершенно иное. Видимость — это средство для вины и обвинений — за подстрекательство и безнаказанность, которым подвергались евреи с тех пор, как вспыхнули первые антиизраильские протесты, когда кровь буквально лилась по улицам маленьких израильских городков 7 октября прошлого года. 

Обозначение евреев как видимых — это не что иное, как лицензия на причинение вреда, если не смерть. Потому что убийства — это то, что сделали бы мусульманские толпы Амстердама, если бы голландская полиция не вмешалась так слабо на этой неделе. Убийства — это то, что так бессмысленно делали их братья из Газы, освободившись от правил закона — или логики — 400 дней назад. И они бы легко убили снова, если бы Европа когда-нибудь стала Халифатом, по которому так тоскуют многие исламисты. 

Добавление “видимого” к еврейскому — это акт насилия, используемый для оправдания насилия. Это создает сценарий, в котором евреи, подвергшиеся нападению, как в Амстердаме, не могут винить никого, кроме себя — виновных в демонстрации своей еврейской принадлежности через свою внешность, язык или цвет футбольной формы.

“Видимо еврейский” предполагает, что быть евреем — это перформативно и непостоянно —  то, что вы делаете, а не то, кем вы являетесь.  Евреи обладают способностью отказаться от еврейства, просто сняв лапсердак, кипу или футбольную майку. Те, кто отказываются, ну, чего можно ожидать, когда вы “явно еврей”, то насилие в конечном итоге будет направлено на вас и только на вас.  

Самое непристойное здесь то, что в то время как евреи буквально рискуют жизнью, демонстрируя свою идентичность, любая попытка навязать “видимость” другим меньшинствам встречает почти фанатичное возмущение. 

Каждое мыслимое меньшинство поощряется левыми выставлять себя напоказ, подчеркивать свое разнообразие –  стремиться к видимости.  Каждое меньшинство, за исключением евреев. И когда евреи это делают, их окружают и преследуют по улицам, как в Амстердаме – полиция не справляется и советует им отказаться от иудаизма и  скрыть видимые еврейские символы  в буквальном акте выживания, констатирует случившееся журналист.

Представьте себе афроамериканцев, которым говорят, чтобы они стали менее заметными, обрезали свои дреды или убрали свои афро. Или ЛГБТ-сообщество, которому говорят одеваться менее мужественно или женственно – или и то, и другое. Женщинам говорят выглядеть более женственно, а мужчинам – более мужественно. Наша культура сегодня нетерпима к взвешиванию вопросов видимости – за исключением случаев, когда видимость – это еврейская видимость. 

Источник: MigNews
Фотоиллюстрация: Pexels.com