Тяжелый случай

Надоело о всякой мерзости: террористы и ваты-совки; путиноиды и обамовцы; «полезные идиоты» - продажные западные политики, журналисты, спортивные чиновники («О, спорт - ты мир!») и так далее… Давайте немного о хорошем, а? 
Вот недавно стал очевидцем виртуальной дискуссии, в которой нормальные вроде бы люди на полном серьезе утверждали, что гениальный роман «Похождения бравого солдата Швейка» - грубый, жестокий, антисемитский... Особенно восхитило последнее. Нет, конечно, при желании есть к чему прибодаться. Например, к рассказу о еврее, который втюхивал солдатам столетнюю корову, или к одному из самых ярких персонажей – крещеному еврею фельдкурату Отто Кацу («Он сегодня опять здорово налакался, значит, опять станет рассказывать о тернистом пути греха»). Хотя тут вопрос спорный – возмущаться фельдкуратом или гордиться... 
В любом случае, сколько я ни искал, не нашел негодующих немцев или австрийцев, над которыми нещадно издевается Гашек. Не нашел и венгров, возмущенных заявлением старого сапера Водички, что «все мадьяры – шваль», и ответом Швейка, что «иной мадьяр не виноват в том, что он мадьяр»...
М-да... Тяжелый случай. Клинический. Как писал Гашек: «Это только один, притом не самый яркий пример того, какие ослы рождаются под луной». Я же могу лишь вслед за Войновичем повторить, что мой любимый литературный герой - дезертир, торгующий крадеными собаками.
Дурацкая дискуссия заставила меня снова вспомнить гениальное произведение и очередной раз убедиться в его актуальности. В частности, в вопросе милосердного отношения американского правосудия ко всяким негодяям: у них ведь было тяжелое детство! Одна из жемчужин Гашека:

«Самое лучшее,- сказал Швейк,- выдавать себя за идиота. Когда я сидел в гарнизонной тюрьме, с нами там был очень умный, образованный человек, преподаватель торговой школы. Он дезертировал с поля сражения, из-за этого даже хотели устроить громкий процесс и на страх другим осудить его и повесить. А он вывернулся очень просто: начал корчить душевнобольного с тяжелой наследственностью и на освидетельствовании заявил штабному врачу, что он вовсе не дезертировал, а просто с юных лет любит странствовать, его всегда тянет куда-то далеко; раз как-то он проснулся в Гамбурге, а другой раз в Лондоне, сам не зная, как туда попал. Отец его был алкоголик и кончил жизнь самоубийством незадолго до его рождения; мать была проституткой, вечно пьяная, и умерла от белой горячки, младшая сестра утопилась, старшая бросилась под поезд, брат бросился с вышеградского железнодорожного моста. Дедушка убил свою жену, облил себя керосином и сгорел; другая бабушка шаталась с цыганами и отравилась в тюрьме спичками; двоюродный брат несколько раз судился за поджог и в Картоузах перерезал себе куском стекла сонную артерию; двоюродная сестра с отцовской стороны бросилась в Вене с шестого этажа. За его воспитанием никто не следил, и до десяти лет он не умел говорить, так как однажды, когда ему было шесть месяцев и его пеленали на столе, все из комнаты куда-то отлучились, а кошка стащила его со стола, и он, падая, ударился головой. Периодически у него бывают сильные головные боли, в эти моменты он не сознает, что делает, именно в таком-то состоянии он и ушел с фронта в Прагу, и только позднее, когда его арестовала «У Флеков» военная полиция, пришел в себя. Надо было видеть, как живо его освободили от военной службы; и человек пять солдат, сидевших с ним в одной камере, на всякий случай записали на бумажке:
Отец - алкоголик. Мать - проститутка,
I. Сестра (утопилась).
II. Сестра (поезд).
III. Брат (с моста).
IV. Дедушка - жену, керосин, поджог.
V. Бабушка (цыгане, спички) + и т.д.»


Автор: Виктор Топаллер
журналист, радиоведущий, телеведущий
Фото: Facebook/Виктор Топаллер
Источник