Чему нас учит успех модели ОАЭ

Социально-племенная структура Объединённых Арабских Эмиратов позволяет ей успешно противостоять идеям радикального ислама.

Мустафа Тoсса — французский журналист тунисского происхождения, сотрудничающий с рядом французских СМИ и освещающий события на Ближнем Востоке.

Как-то в интервью, которое он у меня брал, я заметил ему, что модель эмиратов является, на мой взгляд, единственной арабской социально-политической моделью, способной обеспечить упорядоченное и признаваемое всеми сторонами управление государством, одновременно гарантирующее и комфортную жизнь своим гражданам. В свою очередь, ближневосточная страна, построенная на западных политических идеях или на европейских административных парадигмах, обречена на провал, как это и случилось в итоге в Сирии, Ираке, Йемене и Ливии.

На прошлой неделе Тoсса опубликовал статью, посвящённую Объединённым Арабским Эмиратам, и тому, как её лидеры видят свою миссию в противостоянии террористическим организациям, выросшим на идеологии “Братьев-мусульман”. Борьба идёт не столько против террора как такового, сколько против порождающих его идей, противоречащих племенной культуре, на которой построены Эмираты.

Вывод же, следующий из статьи Тoссы, состоит в том, что только арабские страны, основанные на племенном кодексе, способны успешно и последовательно противостоять идеологии исламского террора, сохраняя нормальное и дееспособное государство, несмотря на продолжающийся конфликт с жестокими организациями, не сдерживаемыми какими-либо моральными ограничениями.

Ниже я привожу переведённую с французского языка моим другом Дэвидом Пасдаром статью Туссы со своими комментариями.

Успешная модель эмиратов

Мустафа Тoсса

Сорок семь лет заняло у Объединённых Арабских Эмиратов, некогда конгломерата рассеянных и враждующих между собой племён, сформировать влиятельный и универсальный инструмент управления нынешней федерации, ставшей важным политическим игроком, формирующей историю и направляющей события. Это достаточно короткое время, по какой исторической школе вы бы не смотрели, что является дополнительным источником немалой гордости и свидетельством неутомимой динамики.

Лидеры ОАЭ твёрдо убеждены в том, что сумели создать образцовую страну, совмещающую эффективную экономику, политическую терпимость и цивилизованное руководство, в регионе, где социальные и культурные барьеры серьёзно осложняют любое развитие. Они утверждают, что залогом их успеха стал стратегический выбор инвестиций в общество, предоставления женщине особенной и новой роли, ставка на племенную структуру и успешное взаимодействие со всем миром.

В иных местах употребление подобных напыщенных терминов, вероятно, было бы воспринято, как пустая и амбициозная демагогия. Власти ОАЭ, однако, не стесняются подобной терминологии, исходя из уверенности в собственной миссии вести за собой страну и защищать её население.

Международная пресса не раз задавалась вопросом, что лежит в основе желания ОАЭ присутствовать на всех региональных фронтах и находиться во всех эпицентрах напряжённости — в Сирии, Ливии, Ливане и Египте. Руководство эмиратов объясняет свою активную и широкую вовлеченность последовательным противостоянием террору. По их словам, и в нынешнем кризисе между ОАЭ и Катаром их единственной целью является борьба с терроризмом, а главным соперником — “Братья-мусульмане” (которых вместе с дочерними организациями вроде ХАМАСа, поддерживает Катар – прим. М.К.).

Официальный подход Абу-Даби весьма категоричен: именно “Братья-мусульмане” с их многочисленными, разнообразными, но, как правило, полными недомолвок, публикациями и породили политический, идеологический и военный дискурс всех террористических организаций, угрожающих теперь миру.

Аль-Каида, ИГИЛ, Боко Харам, сомалийский аль-Шабаб, фронт аль-Нусра и группировки Абу Сайяф — все они, по мнению лидеров ОАЭ, “естественные продолжатели” организации “Братьев-мусульман”.

При этом для борьбы с террором, наряду с абсолютно необходимой военной силой, неизбежно требуются также политические и идеологические действия. В Абу-Даби убеждены, что следует безжалостно подавлять болезненное стремление “Братьев-мусульман”, эксплуатируя “слабость умов”, создавать инфраструктуру экстремизма.

Глава Центра борьбы с радикализмом д-р Али Рашид Аль-Нуэйми не склонен играть словами. В ясных и недвусмысленных выражениях он обрисовывает ситуацию на Ближнем Востоке следующим образом: война с террором, которую ведут Эмираты, необходима для защиты социально-политической модели ОАЭ в регионе (племенной модели – прим. М.К.).

“Если мы не станем противостоять террористам, там, где они разворачивают свою активность, они атакуют нас в наших домах”.

Именно эта позиция и лежит в основе готовности ОАЭ идти на открытую конфронтацию с политическим исламом и со всеми организациями, стремящимися использовать религию для обретения силы и захвата власти.

В Абу-Даби считают, что политический ислам получает финансирование, защиту и поддержку от оси зла, включающей Катар, активно симпатизирующий террористическим организациям и их лидерам, а также Турцию, которая, желая вернуть власть в регионе, поощряет “Братьев-мусульман” и их ответвления.

Для властей ОАЭ “Братья-мусульмане” куда опаснее, чем такие организации, как, скажем, “Хизбалла”, которая после того, что она совершила в Сирии, уже не сможет утвердиться в регионе.

“Братья-мусульмане, — считает д-р Нуэйми, — гораздо опаснее, поскольку пользуются поддержкой некоторых западных стран”

(некоторые европейские страны и кое-кто в Госдепартаменте США по-прежнему считают “Братьев” позитивной, правильной и хорошей силой, которую следует поощрять, чтобы обеспечить “умеренную” альтернативу джихадистам, ведомым намного более радикальными организациями – прим. М.К.).

Ось, которой необходимо противостоять, включает также Иран, использующий экономическую ситуацию для раздувания искр межплеменной розни, создания хаоса и поощрения наиболее радикальных террористических движений.

“Когда в Ираке пал Саддам Хусейн, — напоминает д-р Нуэйми, — именно Иран разжёг там религиозную вражду и посеял ненависть между суннитами и шиитами, в масштабах никогда прежде не достигавших такого уровня”.

Этот подход объясняет и то, почему ОАЭ поспешили приветствовать важнейшее изменение политического курса, избранного президентом США Дональдом Трампом в отношении Ирана, указывающего именно на иранский режим, как на эпицентр зла, угрожающий миру и глобальной стабильности.

Племенной костёр

Иначе говоря, Тoсса называет культурную составляющую социальной племенной структуры, необходимым условием для успешного идеологического противостояния террору и странам, вроде Катара, поощряющим терроризм.

Действительно, поскольку большая часть населения Ближнего Востока исповедует ислам, многие люди, прежде всего молодые, чьи взгляды ещё не успели сформироваться, легко увлекаются сияющими исламскими лозунгами пропагандистов террора.

Чтобы справиться с этим вызовом, те, кто страдает от террора, а в первую очередь – это сами мусульмане, должны предложить приемлемую культурную, социальную и политическую альтернативу. Самой же древней, развитой и эффективной альтернативой, безусловно, является альтернатив племенная, предлагающая молодому человеку тепло и любовь семьи и препятствующая его падению в сети вербовщиков джихадистских организаций.

ОАЭ, созданные по принципу племенных эмиратов, являются естественным политическим выражением фундаментальной, понятной и общепризнанной на всем Ближнем Востоке социальной ситуации. Эта модель применима практически к любому арабскому обществу (за исключением Египта и Туниса) и потому именно она должна лежать в основе решения конфликта между Израилем и палестинскими арабами.

Теперь, когда провал модели современного ближневосточного государства, построенного на псевдозападной основе, стал очевиден, не осталось никаких иных вариантов за исключением того, который вполне доказал свой успех в регионе. Восемь эмиратов для палестинских арабов, скорее всего, смогут стать не менее стабильными, организованными, легитимными и мирными, чем Объединённые Арабские Эмираты.

Перевод Александра Непомнящего

Автор: Д-р Мордехай Кейдар
Источник: "Еврейский мир"
Источник на иврите: MIDA