Из евреев в титульную нацию

«Не можешь — научим, не хочешь — заставим». Алина Ребель о том, как гонимое меньшинство превращается в горделивое большинство, которое умеет родину любить.

Так бывает — сегодня ты герой и тебя несут на руках. А завтра сменился строй, изменилась вера, качнуло вправо. И ты летишь в пропасть, ужасаясь тому, что она, оказывается, и для тебя. Или вот вроде бы пропасть, и ты задыхаешься в ней, зловонной, кровавой, и выхода, кажется, нет. А потом кто-то подал руку, ты выбрался, отдышался, огляделся, почувствовал землю, нашел своих, раздобрел.. С народами так же. Вчера еще пухнувшие от собственного величия вдруг оказываются на дне пищевой цепочки. А с трудом выживавшие и гонимые, построив свое государство на своей земле, вдруг приобретают все черты титульной нации во всех смыслах этого слова.

Израиль — явление удивительное. Вроде бы обреченный на вымирание народ (сколько их кануло в Лету из наших «ровесников») выстроил собственное государство, создал одну из самых боеспособных армий мира, заявил о себе как нация стартапов и спасает от смертельных болезней страждущих со всего мира. Все это несколько раздражает этот самый мир, но — что опять же удивительно — еврейские мальчики перестали быть бледненькими былинками со скрипочкой, а превратились в загорелых мачо, которых мало смущает всемирное раздражение. А еврейские девочки таскают автоматы с них размером и при этом не теряют женского, нежного, озорного.

Картина почти идиллическая: море, солнце, высочайший уровень Hi-Tech-развития, прекрасные дороги, красивые дети. Иногда кажется, что это мираж в пустыне (а пустыня тут тоже есть и по весне цветет пышно, ласкает взгляд), что после сотен лет рассеяния, гонений и миллионов смертей быть этого не может. Евреи здесь не гонимое меньшинство, а национальное большинство, как ни странно это звучит по отношению к нашему маленькому народу. И это вроде бы тоже неплохо — вырваться из гетто, преодолеть, казалось бы, непреодолимое, выстроить свой мир так, как мечтали об этом наши предки — по законам Торы, но сделать его демократическим государством при этом. Вот уж где не надо искать с фонарями национальную идею и устраивать массированную атаку на свободу прессы, чтобы заставить народ родину любить.

Читайте также: Новая русская жизнь в еврейской стране

Родину израильтяне любят, хоть и за разное. Кто-то Мессию ждет и просит не беспокоить, кто-то в армию рвется — защищать, кто-то стартапы придумывает – развивает, кто-то розы высаживает и к каждой трубочку оросительную подводит — чтоб не засохла. На балконах израильские флаги, на машинах флажки поменьше, в соцсетях тэги #этоизраильдетка, #этомоястрана и истории, истории, истории. Преодоления, героизма, достижений. В русском Фейсбуке страстная любовь к еврейской родине, пожалуй, главный объединяющий фактор правых и левых (которые так же страстно ненавидят друг друга, как любят родину), старых и молодых, только что прибывших и уже проживших здесь несколько десятков лет. Вроде бы опять идиллия. Вот только бывают в этом стройном хоре ликующих голосов поющие не в лад. Вроде бы и любят вновь обретенную родину, да не так. Иронизируют, подмечают недостатки, позволяют себе шуточки и даже сомневаться смеют в райскости нашего ближневосточного уголка.

И тут оказывается, что гонимые когда-то на старой родине евреи, евреи, которые не сбивались в стаи, потому что были малочисленны и одиноки, евреи, которые были гонимы за инакомыслие, а инако мыслили как-то врожденно, даже не желая того, в Израиле обрели стать и голос национального большинства. Сначала, правда, все более или менее сдержанно. Так, в легкую — вас, мол, здесь не стояло, предъявите документы, тварь вы дрожащая, права не имеете. Потом начинают биографию и вероисповедание изучать. Потому что у нас тут еврейское государство. Так что извольте предъявить всех еврейских бабушек, от нееврейских отречься, а крестик — да как вы смеете! — снять, гиюр пройти и свечи по субботам зажигать в прямом эфире, чтоб мы видели, что не отлыниваешь. И восторг давай, восторг, восхищение. Радость обретения нашей родины — да-да, ты тут пока на птичьих правах, хоть тебе государство и выдало паспорт. Родина это наша, как ее любить правильно, мы точно знаем, вот пришли тебя от всей души поучить.

Человек так устроен, все быстро забывается. Забывается, как заставляли когда-то другую родину любить и гимн петь спозаранку. Забывается, как одноклассники стаей гнали тебя, слишком кудрявого и горбоносого, по дворам, били портфелем, рвали пальто, купленное на всю мамину зарплату.  Забывается, как били в спину прикладами тех, кто, измученный и больной, больше не мог идти строем. Забывается, как были иными, несогласными, ироничными, злыми порой. Как ужасались толпе, как рыдали от счастья в день похорон Сталина, как были не в лад, не в строй, невпопад.

Как сначала насильно крестили, потом насильно принимали в партию, а потом все равно гнали сквозь строй, писали доносы, объявляли нацпредателями и «пятой колонной». Забывается, как бабушки шикали на бормочущих молитвы дедушек, но потихоньку подсовывали внукам мацу и что-то напевали на идиш. Забывается, как меняли имена с Рахель Вольфовна на Раиса Владимировна, но не могли скрыть несогласия и тоски.

Превратившись из гонимого меньшинства в жестокой прошлой родине в горделивое большинство на родине предков, евреи стали просто людьми. Одиночки сбились в стаю, общины превратились в общественность, избранность, за которую приходилось платить собой и кровью, стала аргументом для травли иных. Плохо, если приехал больным и слабым. Еще хуже, если здоров и упорно не хочешь идти мыть полы, «как мы в свое время». Совсем беда, если смотришь вокруг с сомнением, наблюдаешь внимательно, подмечаешь недостатки, пугаешься особенностей. И совсем беда, если смеешь об этом сказать. Здесь вам не там. У нас деды воевали. По старой традиции — привычку ведь не убить — пишут петиции на имя «царя-батюшки», в израильский МВД, например. Мол, гражданочка не умеет родину любить, не достойна, лишить гражданства, наказать, изгнать, ату ее, ату. Стряпают доносы, выволакивают за волосы на лобное место, следят пристально за каждым вздохом — ату его, ату...

… И только столетние оливы смотрят кругом бесстрастно. И море смывает пену с берегов. И солнце сушит траву, обжигает древние камни. И ветер поднимает песок пустыни и заносит нам в окна. И был вечер, и будет утро. Исхода нет. 


Автор: Алина Ребель
Писатель, журналист
Источник