Русский как странный

В мои студенческие годы для меня едва ли не самой большой пыткой была группа предметов под общим названием «Методика преподавания». Хуже были только экономика и философия, бесформенные престарелые наследницы политэкономии социализма и марксизма-ленинизма (так, по крайней мере, было в мое время и в моем ВУЗе). На этих бесконечных «методиках» я слушала в пол-уха, делала задания по другим предметам и устало думала: ну кому всё это нужно? Вот я всё понимаю – что я, другому человеку не объясню, хоть взрослому, хоть ребенку? Да запросто!

Прозрение пришло в первый же год работы, когда я обнаружила, что всё не так просто. Вот стою я перед учеником, хоть ребенком, хоть взрослым, и ученик вроде не дебил, и я, надеюсь, тоже, и я всё понимаю – а объяснить не могу! Десять раз объясняю – а ученик делает всё те же ошибки. Значит, был всё же какой-то смысл в этой странной науке методике, которую нам так нудно и невнятно преподавали!

Настоящим адом в этом отношении были для меня полгода, когда я, за неимением другой работы, преподавала русский как иностранный в одном техническом ВУЗе в Ленинградской области. Моими учениками были умные, талантливые и очень дисциплинированные молодые люди, которые приехали в Питер, чтобы получить специальность инженеров, и были очень высоко мотивированы на учебу.  Казалось бы, чего проще? Ты всю жизнь говоришь, читаешь, пишешь на этом языке, ты, в конце концов, филолог, ребята умные, хотят учиться – бери и учи! И – у меня не получалось ровно ни-че-го. Как ни бейся. Вот когда я по-настоящему пожалела о пропущенных мимо ушей лекциях по методике!

…И вот я сижу за большим столом в уютной квартирке в Цфате – и у меня ни на секунду не возникает ощущения, что я сижу на лекции по методике преподавания русского языка как иностранного. Я сижу в гостях у очень мудрого и очень доброго человека, который, с шутками и случаями из жизни, рассказывает мне о своей любимой работе и о нашем родном и любимом языке. Например, почему автобусы ходят, дождь идет, а часы могут и ходить, и идти? Задумывались?  Нет. И я вам скажу, почему не задумывались. Потому что для нас с вами этот язык – родной. А для тех, кто изучает русский язык как иностранный, всё не так просто и понятно…

И вот уже какие-то основы методики – да, той самой страшной методики! – оседают в моем сознании, усваиваются как бы сами, непроизвольно – точно так же, как усваивается ребенком родной язык и как должен усваиваться изучаемый иностранный язык.

Нина Сергеевна Куриц-Власова, создатель методики преподавания русского языка как иностранного, прочла нам курс лекций, не получив за это ни копейки. И книги свои в Израиле она также вынуждена издавать за свой счет – и это при том, что по этой методике детям русских эмигрантов преподают русский язык в 63 странах.  Те, кому не под силу было добраться до Цфата, смогли участвовать в курсе благодаря интернету, в формате вебинара. Всё это было организовано амутой «Маген Мишпаха», взявшей эту методику под своё крыло – амутой, волонтером которой я с недавнего времени имею честь являться. Организация – и лекций, и вебинаров – была, на мой взгляд, на высшем уровне – как и сами лекции, которые подчас казались мне просто дружескими беседами и которые дали мне новое постижение этой непростой специальности.

Итак, что же особенного в преподавании русского языка как иностранного? Почему просто хороший учитель – или просто грамотный носитель – русского языка, скорее всего, в этой области так просто не преуспеет? Да по той причине, о которой я уже сказала: для нас, носителей русского языка – и даже преподавателей, и даже филологов! – являются самоочевидными многие вещи, которые вовсе не очевидны для того, кто изучает наш родной язык как иностранный. Сколько значений у предлога «с» или у суффикса «-ся»? А у родительного падежа? А почему «крикнул», но «сох», а не «сохнул»? Всё это далеко не так просто, как кажется нам, носителям языка, и всему этому надо обучать постепенно, в строгой последовательности, через запоминающиеся модели, а иногда – через игру.

Признаться, эти несколько дней были очень полезны и для моего понимания родного языка. В литературоведении есть такое понятие – «остранение». Суть его состоит в том, что для того, чтобы по-настоящему постичь вроде бы привычное явление, от него необходимо отстраниться, сделать его для себя странным, остранить. Так, раз взглянув на родной язык глазами ивритоязычного ребенка, впервые увидевшего эти странные буквы и услышавшего эту непонятную, чужую речь, я уже не смогу слышать родной язык так, как прежде: он открылся мне совершенно по-новому.

Здесь возникает простой, но очень неприятный вопрос: понятно, зачем это нужно мне, но зачем это нужно Израилю? Вопрос закономерный, как и ответ на него: Израилю, а особенно русскоязычной общине Израиля, это очень нужно, особенно сейчас!

Сейчас настал уникальный момент: у т. н. «полуторного поколения» растут дети. Эти дети родились в Израиле, их родители знают иврит не хуже, чем русский – но хотят, чтобы их дети имели общий язык со своими бабушками и дедушками. Они хотят, чтобы дети могли – наряду с прекрасными ивритскими детскими книжками – читать и понимать детские стихи Хармса и Маршака, а когда подрастут – и взрослую русскую литературу с ее вечными вопросами и непростым языком. Но сами они своих детей научить не могут.

Меня спросят: а зачем это надо? Ну, будут у «полуторных» израильтян нормальные израильские дети, так зачем им этот русский? А зачем, спрошу я, терять – нет, намеренно убивать! – связь поколений, которую можно помочь сохранить, а где-то и восстановить? Вот так же, из ложного патриотизма, израильтянами был когда-то почти добит недобитый фашистами идиш: разговоры на «языке галута» в первых киббуцах не приветствовались. Теперь вот плачем крокодиловыми слезами, и ловим угасающие звуки идишской речи из уст последних стариков, так и не сумевших передать этот язык детям. Зачем было так делать?..

Мне совсем недавно по другому поводу пришлось подробно писать об опасностях вытеснения и о том, почему не стоит скрывать ни от себя, ни от других свою двойную идентичность и неизбежно связанные с ней чувства. По тем же причинам, на мой взгляд, русским репатриантам и их детям стоит сохранять и изучать русский язык.

Для меня поучительна история Лиоры, моего диетолога из купат холим. Она приехала в Израиль в 90е, школьницей, и ее родители с первого года старались говорить на иврите даже дома, к чему побуждали и дочь: стеснялись они своего происхождения, боялись, хотели забыть. Девушка выросла в свободной стране, она уже не считает, что нужно стесняться и бояться. Но по-русски она говорит с сильным акцентом, не всегда грамотно, часто забывает важные слова – и горько сетует за это на родителей, которые своими комплексами отняли у нее родной язык.

«Какой у Вас высокий русский! Я нигде, кроме по радио – или кроме радио, как надо правильно сказать? – не слышала такого высокого русского! Вы можете меня научить?» -- просит меня Лиора почти при каждой нашей встречи. И я радуюсь, что первый ученик, на котором я буду опробовать новую методику, у меня уже есть. Тем более что Нина Сергеевна, в дополнение к нескольким томам учебника русского языка как иностранного, предназначенных для детей, уже готовит новый учебник, для взрослых. Ждем с нетерпением, Нина Сергеевна!

Автор: Зоя Барзах