Истоки Кремлевского эрзац-фашизма

В 2005 году Путин добился того, чтобы останки русского философа Ивана Ильина были перевезены из Швейцарии и перезахоронены в России, на территории престижного кладбища Донского монастыря в Москве. Надгробный постамент был установлен на личные деньги Путина. Через год архив философа был куплен у Мичиганского Университета в США за 40 тысяч долларов и перевезен в Россию.

Случайны ли все эти знаки внимания, которые оказываются практически неизвестному на Западе философу?

Ильин был профессором Московского Университета, который был арестован большевиками 6 раз и приговорен к смертной казни в 1922 году за антикоммунистическую деятельность, замененной в последний момент изгнанием из России. Ильин поселился в Германии, где в 1923 году вместе с другими изгнанными из России интеллектуалами основал Российский Научный Институт. Именно там он стал идеологом Белого Движения русских монархистов, и впоследствии именно это движение русских эмигрантов стало тем философским фундаментом, на который опирается мировоззрение Путина.

Ничего предосудительно в этом нет, кроме одного – Ильин рассматривал фашизм как частный случай “рыцарского Белого Движения”, материализовавшегося в Италии, а национал-социализм – как частный случай Белого Движения, материализовавшегося в Германии. Нет, Ильин никогда не был ярым сторонником итальянского фашизма или немецкого национал-социализма – всю свою жизнь он выступал проповедником только русского, православного фашизма.

При этом Ильин допустил серьезный промах, приняв внешние атрибуты фашизма за сам фашизм. Он так и не понял, что фашизм, созданный под руководством влиятельного социалиста Муссолини – это такая же левая идеология, как социализм и большевизм. Именно Муссолини построил в Италии истинный “национал-социализм”, в отличие от Третьего Рейха, где фактически был создан “арийский социализм” (его иногда еще называют “расовый социализм”). Муссолини, как известно, был в ярости от того, что НСДАП (Национал-Социалистическая Рабочая Партия Германии) присвоила себе термин “национал-социализм”, который к ней, строго говоря, не относится.

Монархизм, как и многие другие -измы, может быть как правым, так и левым. Так же, как существовали правый тоталитаризм и левый тоталитаризм. Или правый антисемитизм и левый антисемитизм. Или правый и левый национализм (хотя применение этого термина за пределами Германии, скорее всего, некорректно). Все эти -измы не являются отдельной идеологией; они являются внешними, вторичными атрибутами той или иной фундаментальной идеологии. Разумеется, человечество уже накопило достаточно статистики, чтобы заметить, что тоталитаризм и антисемитизм более присущи левым движениям, а монархизм – правым. Но это – только статистически; такая статистика ничего не говорит о динамике самих идеологий.

Путин повторил ту же ошибку, что и Ильин, но не в идеологической, а в политической сфере.

Путин принял внешние атрибуты “рыцарского Белого движения” Ильина за идеологию, которая может привести Россию к успеху. При этом Путин, как и Ильин, пытается совместить несовместимое, несмотря на то, что фундаментальная идеология Белого Движения четко не определена.

Апологет Белого Движения Ильин сам колебался в определении того, в какую часть политического спектра следует поместить Белое Движение – в левую или правую. Ильин сделал множество попыток уклониться от необходимости такого определения; в сущности, он пытался создать “надидеологическую” или “постидеологическую”, если хотите, идеологию.

В статье 1928 года “О русском фашизме” он впервые предлагает идею надидеологического общественного движения, “куда политическая партийность не проникает”. В этой же статье Ильин задает риторический вопрос: “Когда мы поймем, что вообще нет спасения в заимствованиях – все равно, заимствуется демократизм или фашизм?” (здесь Ильин правильно выделяет разницу между демократией и фашизмом). Ильин аргументирует, что Белое Движение “уже идет и должно и впредь идти путями самостоятельного творчества”. Это “самостоятельное творчество” русских фашистов в эмиграции привело к весьма противоречивой идее объединения левых, фашистских идей организации общества и правых, капиталистических идей для решения основной задачи монархистов – восстановления династии Романовых. Согласно историку Джеймсу Пулу, богатые русские иммигранты в Германии были большими антикоммунистами и большими антисемитами, чем сам Гитлер, и именно они оказали решающую финансовую поддержкунацистам в их ранние годы.

Таким образом, Белое Движение ошибочно определяется Ильиным как левый монархизм, идейно близкий итальянскому фашизму, но при этом возникший раньше его и, следовательно, являющийся его идеологической предтечей. При этом Ильин допускает ранее указанную непростительную погрешность – он принимает аттрибуты фашизма за фашизм сам по себе, и не видит его левую, социалистическую сущность. Но он, как и многие другие антикоммунисты, был рад быть обманутым, поскольку видел в любом движении, которое выступает против большевиков, коммунистов, и социал-демократов своего союзника в борьбе против большевиков, совершивших в России государственный переворот в 1917 году.

Ильин не увидел, что борьба итальянских фашистов против итальянских коммунистов – это не борьба противоположностей, а непримиримая внутривидовая борьба. То же самое можно утверждать и о кровавых стычках в предвоенной Германии, с одной стороны, между национал-социалистами, и, с другой стороны, коммунистами и социал-демократами. Позже, уже после Второй мировой войны, в статье 1948 года “О фашизме”, Ильин сетует на то, что “фашизм совершил целый ряд глубоких и серьезных ошибок, которые определили его политическую и историческую физиономию и придали самому названию его ту одиозную окраску, которую не устают подчеркивать его враги. Поэтому для будущих социальных и политических движений подобного рода надо избирать другое наименование”. (Заметим, что спонсируемая Демократической партией США фашистская организация Антифа последовала именно этому совету).

Ильин хотел руками фашистских “рыцарей” нанести поражение левому тоталитаризму в Советской России. Но левый тоталитаризм, в который быстро и закономерно трансформировались и итальянский фашизм (фактически – национал-социализм), и национал-социализм Третьего Рейха (фактически – арийский социализм), не был способен разрушить общую со всеми другими левыми идеологиями платформу. Ильин даже после войны, в 1948 году, будучи современником событий, все еще находился в плену иллюзий, когда утверждал, что фашизм “возник как реакция на большевизм, как концентрация государственно-охранительных сил направо”. Тем самым Ильин поддержал послевоенный миф Франкфуртской школы марксизма о том, что фашизм и национал-социализм – это правые движения.

Скатывание левых идеологий к левому тоталитаризму, как представляется в настоящее время, есть неизбежное следствие и закономерный итог всех левых режимов. В самом деле, из этого правила нет исключений. Начиная с Французской революции конца XVIII века и кончая Венесуэлой XXI века, все левые режимы эволюционируют к тоталитаризму. (Интересно отметить, что Французская революция произошла примерно в то же время и примерно по тем же причинам, что и Американская революция, но если Франция выбрала левый путь развития, то Америка выбрала правый; конечный результат этих двух революций говорит сам за себя).

В хвалебной нацистам статье “Национал-социализм. Новый дух. I” (часть II так и не была написана), опубликованной всего через 4 месяца после прихода Гитлера к власти, Ильин приветствует “легальное самоупразднение демократически-парламентского строя” в Германии. Он подчеркивает, что Германии “удалось выйти из демократического тупика, не нарушая конституции”. Для Ильина главным было то, что в Германии “удаляется все, причастное к марксизму, социал-демократии и коммунизму”.

Трагедия Ильина состояла в том, что он до конца жизни так и не понял, что фашизм и национал-социализм являются близкими идеологическими родственниками и марксизма, и коммунизма, и социал-демократии.

Ильин красноречиво пишет, что захват власти национал-социалистами – “это переворот не распада, а концентрации; не разрушения, а переустройства; не буйно-расхлестанный, а властно дисциплинированный и организованный; не безмерный, а дозированный. И что более всего замечательно, – вызывающий во всех слоях народа лояльное повиновение”. Именно это направление развития современной России и выбрал для себя Путин, который видит Россию “властно дисциплинированной” и “вызывающей во всех слоях народа лояльное повиновение”; при этом формально все его действия производятся, в соответствии с рекомендациями Ильина, “не нарушая конституции”.

Ильин сам почувствовал на себе ту скорость, с которой эволюционировал немецкий национал-социализм. Гитлер пришел к власти в январе 1933 года, а в октябре того же года Российский Научный Институт перешел в подчинение Министерства пропаганды Геббельса. Уже в июле 1934 года Ильин был уволен из института, одним из основателей которого он был (известно, что Ильин в марте 1934 года отказался от прямого сотрудничества с нацистами, хотя еще год назад их поддерживал, надеясь на их эффективность в борьбе против советских коммунистов).

В 1938 году всемирно известный русский композитор Рахманинов спас Ильина от неминуемого концлагеря, заплатив 4 тысячи швейцарских франков залога (примерно 4 тысячи долларов по курсу 1938 года, или около 70 тысяч долларов по сегодняшнему курсу), и Ильин получил возможность не только уехать в Швейцарию, но и остаться там жить, не боясь высылки обратно в Третий Рейх. Отметим, что Рахманинов ранее, в 1923 году, спас другого соотечественника, живущего в эмиграции – Игоря Сикорского, выписав ему чек на 5 тысяч долларов (около 75 тысяч долларов по сегодняшнему курсу). Именно так началась успешная авиастроительная компания Сикорского в Америке.

Так закончилось для Ильина увлечение фашизмом. Чем же закончится увлечение философией Ильина для его последователя Путина? Бывшая ядерная супердержава, которая пытается построить капитализм с помощью тоталитарных социалистических методов (а других методов нынешняя верхушка страны просто не знает), заранее обречена на неудачу.

Вывод этот основан не на каких-либо политических ошибках Путина, а на его противоречивой и псевдонаучной надидеологии. Политические ошибки Путина – это просто следствие его надидеологического фундамента, позаимствованного у Ильина. Точно так же, как сам Ильин готов был сотрудничать с кем угодно, хоть с самим дьяволом, лишь бы нанести политическое поражение советским коммунистам, Путин решил воспользоваться идеями Ильина о “рыцарском Белом Движении” для достижения своих политических целей.

Что же это за цели? Восстановление СССР? Восстановление Варшавского блока? Нет, Путину не хочется повторять прошлое и удовлетвориться достижениями своих предшественников.

Цель Путина, как и Сталина – мировое господство.

Именно мировое господство является истинной мотивацией Путина – создателя православно-гэбешного халифата в России.

Всемирным Государем видит себя этот нано-рыцарь Белого Движения из питерской подворотни. Захват части Грузии, части Украины, части Молдавии, и части Сирии – это не просто “попытка восстановления СССР”. Это была генеральная репетиция перед попыткой захвата мирового господства. Именно для этой цели Путин создал (по образу и подобию стран Оси Второй мировой войны Третий Рейх-Италия-Япония) антиамериканскую Ось Россия-Сирия-Иран-Северная Корея.

Кстати, Ильин всегда ставил слово “Украина” в кавычки, поскольку считал эту страну неотъемлемой частью России, и его постсоветское видение России включает Украину как органическую часть России. Аннексия Крыма Россией в 2014 году есть прямое логическое продолжение мировоззрения Ильина. Поэтому попытки полной оккупации Россией постсоветского пространства не прекратятся до тех пор, пока во главе России стоят сторонники православного фашизма.

Путин пунктуально выполняет и все другие пункты надидеологической программы Ильина, включая его (послевоенную) критику фашизма.

Истинно русский интеллигент, Ильин резко отрицательно относился к антисемитизму как в России, так и в Третьем рейхе. Путин, привлекая еврейских олигархов во власть, сумел если не искоренить, то существенно заглушить проявления государственного антисемитизма в такой традиционно антисемитской стране, как Россия. (Хотя бытовой антисемитизм этот шаг, вероятно, только усилил.)

Критикуя фашизм, Ильин также сетует на бездуховность Третьего Рейха и неприязненное отношение нацистов к христианству. Путин исправил и эту ошибку, возвысив роль Русской Православной церкви. Ильин был разочарован тем, что НСДАП установила в Третьем Рейхе партийную монополию. Путин и это учел – в современной России существует множество партий (хотя ни одна партия не является оппозиционной Кремлю). При этом Путин следует прямому указанию Ильина о том, что политическим партиям в постсоветской России не следует выступать самостоятельной силой; они должны просто существовать для ритуализации выборов.

Наконец, Ильин критикует фашизм за создание тоталитарного строя; он утверждает, что фашизму следовало ограничиться лишь “авторитарной диктатурой”, способной “предоставить религии, печати, науке, искусству, хозяйству и некоммунистическим партиям свободу суждения и творчества в меру их политической лояльности”. Путин и эту рекомендацию учел – свобода слова для журналистов и граждан в современной России существует, но только “в меру их политической лояльности” авторитарной диктатуре.

Проблема Путина состоит в том, что он строит в России правый по определению капитализм с помощью левой по определению идеологии.

Такой подход гарантирует нестабильность российского общества и его неминуемый крах. Европа, в большинстве своем, опирается на те же противоречивые основы, что и Россия Путина – правый капитализм и левая идеология. Поэтому Европа так благоволит к Путину и так ненавидит и Израиль, отказавшийся от левой идеологии, и Америку, которая упрямо отказывается принять социалистические идеи.

Не упускает Путин и множество рекомендаций Ильина по работе с русскоязычными иммигрантами вне России. Еще во времена Ильина это было острой проблемой, а в настоящее время, когда за пределами России живет около 30 миллионов русскоязычных граждан из СССР, идеологическая и пропагандистская обработка этого многомиллионного контингента в духе Ильина рассматривается Путиным как весьма приоритетная задача.

По меткому замечанию историка Тимоти Снайдера, Ильин видит Россию как спасительницу мира не от фашизма, а с помощью фашизма.

Путин, не понимая нелогичности надидеологии Ильина, скрупулезно следует его учению, и насаждает в России внешние атрибуты одного из самых кровавых разновидностей левой идеологии. Он пытается соединить воинствующий атеизм немецкого национал-социализма с воинствующим православием. Эта гремучая смесь противоречий висит над Россией, как хрестоматийное чеховское ружье, которое обязательно должно выстрелить. И оно обязательно выстрелит.

Автор: Игорь Гиндлер
Источник