Атлант закурит сигарету

Не-е, я не жалуюсь. Шалела, правда, как и все, от зашкалившего градуса общего одурения, пока не грянула моя личная беда. Это вы можете считать, что у вас депрессия: безденежье, безделье, выйти некуда, весь день под ногами дети, не желающие по зуму учиться. У вас хандра, а у меня экзистенциальная катастрофа. При этом еще и дежа вю, что особенно сводит с ума.

Мне запретили курить!

Такое уже было -- полтора года назад, когда делали операцию на ноге. Врачи, выпучив глаза, рычали: «Никаких сигарет, и не пытайтесь нас обмануть, по анализам распознаем. Не бросите – не будет операции…». Два месяца я жила с ощущением конца.

Я всю жизнь курю, с восьмого класса. Не слушала умников, твердящих, как это вредно. Моему организму не вредно. Ему нравится, что я курю, ему клево, он с каждым годом только здоровеет. Мы оба большие индивидуалисты, мы жили с ним в гармонии, нам никто не мог помешать. Чихали на надписи на пачках сигарет, что, мол, курящая женщина кончает раком. Нет уж! Как хотим, так и кончаем.

Тут, бац!-- ощущение конца. Как в моем любимом романе Джулиана Барнса The sense of an ending. Название тупо перевели на русский, как «Предчувствие конца» -- сочли, видимо, точный перевод фаллической ассоциацией. Но смысл-то не в предчувствии, а именно в ощущении.  Утраты всего – радости, желаний, надежд….  Мой собственный мир тогда остался вовне, со всеми его радостями выпить-закусить, потереть, посплетничать, о высоким порассуждать. А я в клетке, за тусклой пленкой, ничего не видно, кругом лишь разруха, пыль и одиночество.  Никогда такого не было.

Никогда не было и вдруг опять(с) -- через месяц новая операция, последняя… Впрочем, я и тогда думала, что последняя, так что реально дежа вю. Опять нельзя курить. Все, как тогда, только хуже. Не-е, я не жалуюсь…. Пытаюсь понять, что делать.

Конечно, можно спать, в сне курить сложно. Так ведь я не медведь, чтоб месяц спать. К тому же в первый раз была зима, а сейчас весна, даже медведи проснулись.

Еще можно есть, пока жуешь, курить не хочется. Но нельзя же есть все время, что не спишь, это я и в первый раз усвоила: по утрам вставать на весы и видеть страшные цифры?  Мы же знаем рецепт юного облика до глубокой старости: овощной сок с утра, кусок рыбы с салатом на закате, и всё! Остальное время только шампанское, кофе и курить. На крайняк можно есть бумажные салфетки: целлюлоза дает ощущение сытости, говорю со знанием дела.

Кофе тоже не выход. Без сигареты – это деньги на ветер. Злая насмешка и профанация процесса. Шампанское, впрочем, тоже. В первый раз, помню, попыталась спастись виски – стояла бутылка сингл молт, Auchentoshan. Только сильнее курить захотелось, а в придачу еще и жрать. Не-е, я не жалуюсь…. И тогда тоже не жаловалась, просто размышляла….

О том, что можно еще… летать на самолете. Там не покурить, и даже мыслей таких нет. Я в Японию однажды четырнадцать часов летела, и ничего. Правда, в самолете, особенно если бизнесом, либо ешь, либо спишь, либо кино смотришь.

Так и самолетов нет! Ни поспать, ни поесть и никакого кино. Не надо было давать слабину лет пятнадцать назад. Мы, угнетенное меньшинство курильщиков, смирились с запретом, а вы теснили нас на жизненном пространстве, назначали нас изгоями, организовывали террор против миллионов. За ваш оргазм морализаторства теперь расплачиваюся все: сначала курить нельзя, теперь уже и летать нельзя. Нельзя другого: с запретами мириться!

Скажете, самолеты вам по барабану. Не спешите, you never know. У меня сейчас еще и муж за океаном застрял из-за ваших самолетов. Ни сигарет, ни мужа, ну..., вы понимаете…

Перед той операцией лазила в инет, читать, как бросать курить. Пишут, что враз надо выбросить все аксессуары. Идиоты, у меня одна пепельница Versace, вторая – хрусталь, третья – мексиканская керамика ручной работы, арт-объект, считай. Могу выкинуть только зажигалки. Нет, не могу – нельзя сжигать мосты, вдруг форс-мажор. Какой, какой, не знаю, какой, что пристали… Непреодолимой силы, вот, какой. Не от плиты же тогда прикуривать.

Теперь в инет не лезу, еще хуже будет. Там только стоны, как людям тоскливо. Они три дня сами с собой пообщаются и уже сходят с ума, бедняжки.

Еще пишут, надо на что-то переключаться. Стирать, драить, разбирать бумаги, выбрасывать шмотки, которые лет пять не носишь. Дотерли все до блеска, дальше что? Вам помогло? Мне тем паче: даже сигаретки не выкурить, после этой мерзкой работы.

Еще пишут, что хорошо уйти с головой в работу.  Полная ересь в наши дни. Жалела уже прошлой зимой, -- а сейчас с удвоенной силой, -- что не пошла в укладчицы шпал или бордюров или в водители троллейбуса, -- им даже в карантин работать можно. Кстати, чем для вас не выход? Я бы укладывала и водила аж в две смены. Чтоб потом тут же спать. Так нет, заделалась писателем, загнав себя в безысходный тупик: писать и не курить при этом в принципе невозможно.

Нет эмоций, кроме желания сунуть в рот сигарету. Нет куража сплетать драму текста – драма совсем в другом!  Не-е, я не жалуюсь, я вам развлекалку подбрасываю. Смейтесь над моим горем, лезьте с полезными советами, рассказывайте, как мне будет клево когда-то потом, -- вспыхнут все краски, обострятся рецепторы вкусов и запахов. Хоть какое-то занятие…

Полтора года назад, я все это уже писала, зная, что вы мне не поможете. Зная, что вы отдуплитесь своими советами, забудете меня, и я умру в одиночестве, и мой труп найдут через неделю. Теперь, дудки! Операция пройдет, я снова закурю, так и знайте.  Расправлю плечи и снова примусь писать. И тут же всякие карантины, отсутствие шопинга, ресторанов и тусовок съежатся в мелкие досады. Так что моя-то жизнь наладится….

Автор: Елена Котова
Писатель