Диагноз верен, но рецепт губителен

Томер Авиталь недавно представил своё экономическое видение — программу, которую, если пройдёт в Кнессет, намерен продвигать как кандидат от партии «Демократы».

Мы уже договорились провести после праймериз публичные дебаты, и я искренне надеюсь, что подобная практика приживётся в Израиле.

Сразу оговорюсь: у меня нет никаких оснований сомневаться в добрых намерениях Томера. Мне кажется, он искренне хочет сделать жизнь израильтян лучше. Именно поэтому его программа заслуживает серьёзного обсуждения. Ведь иногда самые опасные ошибки совершаются вовсе не из злого умысла, а из благих побуждений.

Надо признать: диагноз, который ставит Томер, во многом верен. Он говорит о монополиях, картелях, привилегиях, административных барьерах, политических связях крупного бизнеса и регулировании, написанном под влиятельные группы. Всё это действительно существует. Но именно здесь возникает главный вопрос.

Если причиной болезни является чрезмерное государственное вмешательство, почему лекарством должно стать... ещё большее государственное вмешательство?

На мой взгляд, в этом заключается главное противоречие всей программы.

Израиль очень часто называют страной свободного рынка. Но это миф. Настоящего свободного рынка у нас никогда не существовало.

По уровню экономической свободы Израиль уступает большинству наиболее успешных государств мира. Мы являемся мировыми рекордсменами по количеству профессий, требующих обязательного лицензирования, а предприниматели ежедневно сталкиваются с бесконечными разрешениями, согласованиями и бюрократическими ограничениями.

Именно поэтому нельзя утверждать, что свободный рынок потерпел поражение в Израиле. Нельзя провалить экзамен, на который никто даже не пришёл. Томер совершенно справедливо возмущается существованием картелей и монополий.

Но возникает закономерный вопрос: а почему они вообще появляются?

Ответ не слишком сложен. Монополии возникают именно там, где государство ограничивает конкуренцию. Чем больше административных барьеров, лицензий и разрешений требуется для входа на рынок, тем легче уже существующим игрокам защищать своё положение.

Представим, что завтра кто-то захочет открыть ещё один банк. Кто станет главным препятствием? Не действующие банки. Не депутаты. А государственное регулирование, делающее появление новых конкурентов чрезвычайно сложным.

Получается парадоксальная ситуация. Мы видим последствия чрезмерного регулирования - и предлагаем бороться с ними... усилением регулирования.

История показывает обратное. Страны с наиболее высоким уровнем экономической свободы почти всегда оказываются одновременно и наиболее успешными с точки зрения благосостояния граждан. Сингапур, Швейцария, Тайвань, Канада, Австралия, Великобритания, Дания, Швеция — их объединяет вовсе не отказ от рынка, а высокий уровень экономической свободы.

Особенно показателен пример стран Северной Европы, которые сторонники социал-демократии любят приводить в качестве образца. Однако почти все они находятся значительно выше Израиля в мировых рейтингах экономической свободы.

Если мы действительно хотим перенимать финский или датский опыт, то придётся перенимать его полностью. Это означает снижение административных барьеров, более свободный рынок труда, значительно меньшую роль государства в регулировании экономики и создание условий для появления новых конкурентов.

Нельзя взять только развитую систему социальной поддержки, полностью проигнорировав фундамент, на котором она была построена.

Государственное регулирование, безусловно, иногда необходимо. Оно должно защищать жизнь людей, обеспечивать исполнение законов и бороться с мошенничеством. Но каждое новое регулирование имеет цену. Оно увеличивает издержки бизнеса, тормозит инвестиции, уменьшает конкуренцию и в конечном счёте оплачивается самими гражданами через более высокие цены.

Поэтому вопрос никогда не должен звучать так: «Нужно ли ещё одно регулирование?» Правильный вопрос иной: «Действительно ли без него невозможно обойтись?»

Томер пишет, что настоящая свобода — это когда государство гарантирует человеку достойную старость, новую профессию, защиту от жизненных трудностей и множество других благ.

Я понимаю привлекательность этой идеи. Но свобода определяется не количеством обещаний государства.

Настоящая свобода начинается тогда, когда человеку позволяют самостоятельно принимать решения, создавать бизнес, инвестировать, рисковать и распоряжаться плодами собственного труда. Чем больше подобных решений принимает чиновник вместо гражданина, тем меньше остаётся свободы, какой бы благородной ни казалась цель.

Разумеется, обществу необходима система помощи тем, кто действительно оказался в беде. Но одно дело — поддерживать слабых, и совсем другое — строить экономику на предположении, что государство всегда знает лучше граждан, как им жить, работать и распоряжаться своими деньгами.

В конечном счёте спор, между нами, вовсе не о социальной справедливости. Мы оба хотим видеть Израиль более богатой, успешной и справедливой страной.

Наше разногласие касается метода. Томер считает, что существующие проблемы требуют усиления государственного вмешательства. Я же убеждён, что многие из этих проблем как раз и являются следствием чрезмерного вмешательства государства.

Когда врач правильно определяет болезнь, это уже половина успеха. Но если после верного диагноза он назначает лекарство, которое эту болезнь и вызвало, результат вряд ли нам понравится.

Именно поэтому, на мой взгляд, Израилю сегодня требуется не больше регулирования, а больше экономической свободы.

Не новые административные барьеры, а устранение старых. Не расширение полномочий государства, а расширение возможностей граждан.

Именно в этом, как мне представляется, и заключается главный путь к настоящему процветанию.

Автор: Сеня Вальдберг
Источник: Nautilus
Фото: Pixabay.com