МИД Израиля: ООН придает политически ангажированным заявлениям вид беспристрастных фактов

МИД Израиля 28 сентября опубликовал новый материал серии UNmasked, посвященной системной предвзятости структур ООН в отношении Израиля. На этот раз МИД сосредоточился на специальных докладчиках организации и механизме, при котором личные политические оценки отдельных экспертов, опубликованные под эгидой ООН, приобретают вид официальных и беспристрастных выводов.

В качестве примеров в публикации приводятся спецдокладчики ООН Франческа Альбанезе, Рим Алсалем и Тлаленг Мофокенг. МИД Израиля обвиняет их в политической ангажированности, игнорировании фактов, противоречащих их позиции, и использовании авторитета ООН для продвижения односторонних оценок.

Полный перевод сообщения МИД Израиля:

UNmasked: когда повестка маскируется под авторитет

Как ООН возвышает политически ангажированные голоса и придает их утверждениям вид беспристрастного факта

Институты не могут говорить сами за себя. Им нужны люди, которые будут говорить от их имени.

Каждый доклад ООН и каждое публичное заявление формируются людьми, чьи суждения подкрепляются авторитетом стоящей за ними организации. После публикации под официальной эмблемой ООН их утверждения могут повторяться как беспристрастные факты — журналистами, правительствами, международными организациями и людьми по всему миру.

В первой части UNmasked был показан механизм и инфраструктура, стоящие за непропорциональным и навязчивым вниманием ООН к Израилю. Однако этот механизм не действует сам по себе. Он возвышает определенные голоса, усиливает определенные нарративы и предоставляет отдельным должностным лицам огромную власть формировать восприятие Израиля во всем мире.

Лица системы

В конечном счете любой институт определяется людьми, которых он решает возвысить. Немногие воплощают кризис доверия к ООН столь наглядно, как Франческа Альбанезе.

Назначенная специальным докладчиком ООН по палестинским территориям, она получила один из наиболее чувствительных мандатов организации, требующий независимости, беспристрастности и общественного доверия.

Вместо этого ее работа на этом посту была отмечена постоянными скандалами. Критики, в том числе UN Watch, указывали на заявления, в которых Альбанезе возмутительным образом сравнивала политику правительства Израиля с нацистской Германией и Третьим рейхом. Подобные сравнения не только ложны и подстрекательны сами по себе, но также входят в число примеров антисемитизма, приведенных в рабочем определении IHRA. Альбанезе неоднократно сталкивалась с обвинениями в заранее сформированной позиции и вопросами о том, совместима ли ее публичная активистская деятельность с беспристрастностью, ожидаемой от независимого эксперта ООН.

В 2025 году Соединенные Штаты ввели санкции против Альбанезе из-за ее попыток добиться юридического преследования американских и израильских должностных лиц через Международный уголовный суд. Тем не менее Альбанезе остается специальным докладчиком ООН и продолжает выпускать доклады и обращения под официальной эгидой организации.

Это ставит перед ООН вопрос, от которого ей трудно уклониться: каким образом человек, в отношении которого столь настойчиво возникают вопросы о предвзятости, стал одним из наиболее авторитетных голосов ООН по теме Израиля — и почему продолжает им оставаться?

Еще один тревожный пример — Рим Алсалем, специальный докладчик ООН по вопросу о насилии в отношении женщин и девочек. Алсалем подвергалась критике за неуместную и лишенную сочувствия реакцию на ужасающие акты насилия против израильских женщин во время нападения ХАМАС 7 октября.

В 2025 году Алсалем ложно заявила, что ни одно независимое расследование не установило фактов изнасилований во время резни, несмотря на то что миссия ООН к тому времени уже обнаружила серьезные свидетельства сексуального насилия во время нападения, а также бесспорную информацию о том, что заложники подвергались сексуальному насилию.

Подобные проблемы распространяются и на другие мандаты ООН.

В 2024 году Тлаленг Мофокенг, занимавшая тогда должность специального докладчика ООН по праву на здоровье, публично заявила: «ХАМАС — не террористы» — и защищала то, что она называла законностью вооруженной борьбы.

Позднее она охарактеризовала ответ Израиля на резню 7 октября как «войну против права на здоровье», представив войну, начавшуюся после жестокого террористического нападения, как преднамеренную и целенаправленную атаку на систему здравоохранения.

Это лишь несколько примеров значительно более широкой закономерности внутри системы ООН.

Они демонстрируют систему, глубоко пораженную политикой: должностные лица, которым доверены совершенно разные мандаты — от прав палестинцев и насилия в отношении женщин до глобального здравоохранения, — продвигают один и тот же политический нарратив, одновременно преуменьшая, отвергая или исключая любые доказательства, прямо ему противоречащие.

Результатом становится институциональный аналог псевдонауки: ошибочные политические выводы преподносятся под эмблемой ООН как беспристрастная экспертная оценка.

Авторитет, который дает должность

Специальные докладчики не являются официальными сотрудниками ООН. Формально это независимые эксперты, и их заявления не следует автоматически считать позицией всей Организации Объединенных Наций.

Однако это различие очень удобно исчезает, как только их работа выходит в публичное пространство.

Их доклады публикуются на платформах ООН, распространяются через каналы ООН и попадают в заголовки СМИ под авторитетным обозначением «эксперт ООН».

Альбанезе, Алсалем и Мофокенг каждая по-своему воспользовались этой двусмысленностью. Когда возникает вопрос об ответственности за их слова, они выступают как независимые лица. Но одновременно их должности и мандаты ООН придают их заявлениям вид институционального авторитета.

В опубликованном в марте 2024 года докладе Альбанезе «Анатомия геноцида» Израиль был безосновательно обвинен в совершении актов геноцида в Газе.

Это было безрассудное и опасное искажение реальности: демократическое государство, защищающее себя после варварской резни 7 октября, было объявлено совершающим геноцид, тогда как жестокость террористов ХАМАС, начавших войну, убивавших мирных жителей и похищавших заложников, практически не получила содержательного отражения в этом нарративе.

Из доклада был исключен важнейший контекст ужасного нападения, опасения Израиля в сфере безопасности были отброшены, а чрезвычайно сложный конфликт был сведен к одному подстрекательному обвинению.

Тем не менее этот глубоко односторонний нарратив был опубликован по каналам ООН и распространился по всему миру как заключение эксперта.

Откровенная политическая пропаганда была переупакована в авторитетный и нейтральный институциональный анализ.

Тот же ложный авторитет придается подходу Алсалем к насилию, совершенному против израильских женщин, и заявлению Мофокенг о том, что «ХАМАС — не террористы».

Утверждения, которые должны восприниматься как личные суждения и мнения, благодаря должностям их авторов превращаются во что-то другое: они распространяются через официальные каналы и воспринимаются обществом как выводы беспристрастных международных экспертов.

Под эмблемой ООН эти утверждения не просто усиливаются — они институционально отмываются.

ООН не может одновременно пользоваться двумя взаимоисключающими подходами.

Она не может ссылаться на независимость специальных докладчиков, чтобы снимать с себя ответственность за их действия, и одновременно продолжать предоставлять им платформы, должности и авторитет, благодаря которым их заявления приобретают глобальное влияние.

Когда организация предоставляет такой авторитет без реальной системы ответственности, она сама становится ответственной за ущерб, причиняемый от ее имени.

Почему предвзятость ООН имеет значение

Ничто из этого не остается внутри стен Организации Объединенных Наций.

Доклады ООН превращаются в газетные заголовки. Заголовки влияют на правительства. Правительства принимают решения о санкциях, дипломатических шагах и международных юридических процедурах.

То, что начинается как доклад в Нью-Йорке или Женеве, в конечном итоге может оказаться в залах судов в Гааге, университетских кампусах, советах директоров корпораций и влиять на общественное мнение во всем мире.

Как только обвинение появляется под официальной эмблемой ООН, оно зачастую начинает жить собственной жизнью.

Его цитируют активисты, повторяют журналисты, на него ссылаются чиновники, и оно преподносится общественности как установленная истина.

Любое исправление, уточнение или опровержение редко получает сопоставимый охват. В результате обвинение остается, а контекст исчезает.

Специальные докладчики должны иметь возможность работать независимо, однако независимость не ставит их вне критики.

Каждый, кому предоставлены авторитет и глобальный охват Организации Объединенных Наций, обязан соответствовать самым высоким стандартам беспристрастности, точности и добросовестности.

Существует весомый аргумент в пользу сохранения ООН, несмотря на ее недостатки: миру нужен форум, на котором государства могут встречаться, общаться и совместно противостоять кризисам. Этот идеал по-прежнему имеет ценность.

Однако все чаще приходится задавать более трудный вопрос: действительно ли организация в том виде, в котором она действует сегодня, способствует достижению этой цели?

Израиль не боится критического изучения своих действий и не позволит запугать себя престижем институтов, которые его изучают.

Когда международные структуры отказываются от собственных обязательств, Израиль будет оспаривать их действия и прямо говорить то, что другие, возможно, не решаются произнести: институциональный авторитет не делает институт непогрешимым.

Когда политическая активистская деятельность маскируется под беспристрастную экспертизу, когда двойные стандарты становятся частью институциональной системы, а многократное повторение придает политическим утверждениям вид факта, это должно беспокоить каждого, кто рассчитывает на международные институты как на источник истины и ответственности.

ООН была создана потому, что мир осознал последствия того, что происходит, когда институты отказываются от своих фундаментальных принципов.

Восемь десятилетий спустя защита этих принципов означает необходимость бросить вызов самой организации.



Фото: Pexels.com