О Лизе, её маме и чиновниках

В 50-60 годы в небогатой одесской квартире «Голос Израиля» был голосом свободы. «Когда он звучал, все другие звуки должны были смолкнуть», — вспоминает Лиза, перед глазами которой до сих пор стоит фигура отца с допотопным приемником, в напряженной тишине улавливающим далекие звуки. Потому что трудно было этому голосу пробиваться сквозь советский эфир – и трудно той маленькой стране на далеком Ближнем Востоке строиться, создавая, наконец, мир, в котором Лиза и ее родители не будут чужими.

Так казалось тогда небогатой еврейской семье – одной из тысяч таких семей советских евреев. Тем не менее через много лет, в 1994 году, Лизе оказалось непросто уговорить свою маму переехать из почти голодавшей тогда Одессы в Израиль: люди пожилые неохотно меняют место жительства. Однако по приезде мама освоилась неожиданно быстро: нашелся клуб для пожилых, которого в родной Одессе никогда не было, соседи оказались людьми доброжелательными, а природа – необычайно пышной и богатой даже для южанки. «Я тут привыкла быстрее, чем на Молдаванке!» — сказала в первые года мама, вспоминая недавний переезд в другой район, тяжело давшийся семейству из двух немолодых женщин…

Лиза ( фото предоставлено автором) 

…А в последние годы, уже уходя, мама обронила горько: «Плохо нас с тобой здесь приняли!» — «О чем ты, мама?» — «Ты знаешь, о чём я…»

Нет, поначалу приняли просто замечательно. Переезжая в 1996 году в Ришон-ле-Цион, Лиза, уже задумывавшаяся о приобретении собственного жилья в Земле Обетованной, неожиданно узнала от представителя Министерства абсорбции в Рамат-Гане, что им с мамой положено социальное жилье. В методичке Сохнута, полученной еще в родной Одессе, об этом не было сказано ни слова: там не говорилось даже о том, что такое «гарант» при съеме жилья, всё это семье пришлось узнавать на месте.

И, конечно, по приезде на новое место Лиза тут же встала на очередь на социальное жилье: а почему не встать, если имеем право! Тем более что в таких случаях, как сказали ей в Рамат-Гане, мама и дочка получают одну квартиру. Но тут начались мытарства семьи: оказывается, в этом случае обе женщины должны быть пенсионного возраста, а Лизе до него не хватало нескольких лет. «Подождем», — решили Лиза и мама: советские женщины ждать привыкли. Дождались. Встали, наконец, на очередь. Где-то в двухсотых номерах. Причем свой номер узнавать каждый раз было ой как непросто… «Вы движетесь», — говорили Лизе представители Министерства абсорбции каждый раз, когда она интересовалась, как обстоят дела с квартирой. Сидим на съемной квартире, снимаем на крошечную зарплату и небольшое пособие по старости дорогущее жилье – но движемся где-то там, в невидимой очереди, и то хорошо…

Наконец, через много лет, продвинулись. Лиза и мама внезапно узнали, что они уже на двадцать пятом месте. В конце 2014 года поступило приглашение посмотреть квартиру в одном из комплексов социального жилья в Ришон ле-Ционе. Радость, которая обернулась горем…

Квартиру Лиза поехала смотреть одна: таскать пожилую маму через весь город смысла не было. Новое жилье ей очень понравилась: светлая, не слишком просторная, но уютная квартира отлично подходила двум пожилым женщинам. «А мама квартиру будет смотреть?» — вдруг, уже на пороге, поинтересовалась чиновница. «А зачем её таскать? Я ей всё рассказать могу. Но на подписание договора она, конечно, приедет!» — уверенно ответила Лиза. Теперь она неотступно думает: не были ли именно эти слова трагической ошибкой?..

Радости мамы не было предела. Никаких препятствий не предвиделось: женщины знали, что для получения социального жилья необходимо предоставить документы о том, что можешь обслуживать себя самостоятельно, но семейный врач, много лет наблюдавший обеих женщин, вынес заключение, что мама для своего возраста еще достаточно активна и вполне самостоятельна.

И вдруг, когда женщины уже готовились к переезду, как гром среди ясного неба пришло заключение медкомиссии: не годна. Не самостоятельна. Не пригодна к проживанию в социальном жилье.

На каком основании было сделано заключение комиссии, никогда не видевшей маму?!!!

Дикость всех этих правил бросается в глаза. Во-первых, если совместить два правила, получается, что в случае, когда на квартиру претендует, скажем, мать и дочь (или отец и сын), младший член семьи должен уже много лет быть на пенсии по старости (ведь только по получении её можно встать на очередь, а очередь идет не один год), а старший должен быть вполне самостоятелен и способен обслужить себя. Скажите, вы много видели совершенно самостоятельных, не зависящих от чужой помощи людей, дети которых уже много лет находятся на пенсии по старости? Да, я здесь, в Израиле, однажды видела даму лет восьмидесяти на велосипеде – но даже здесь это скорее исключение. Во-вторых, что это за принцип – мы помогаем только здоровым? Понятно, что полностью обездвиженный инвалид жить в таком доме не сможет – да он туда и проситься не станет – но людям, которые уже начинают ощущать надвигающуюся беспомощность, такое жилье необходимее, чем другим. И многие видели в социальных домах людей на инвалидных колясках, многие знают, что к жителям таких домов постоянно на много часов ходят метапелет – значит, в проживании в таком жилье не вполне здорового человека нет ничего невозможного. И наконец, непонятен сам принцип действия этих "медкомиссий",  выносящих свой вердикт заочно и на непонятных основаниях. И почему комиссия собирается уже после того, как пожилой репатриант узнал, что его очередь подошла, и уже осмотрел квартиру, в которой он собирается жить? Такое решение комиссии часто бывает для пожилых людей страшным ударом – иногда ударом смертельным, как в нашем случае.

Мама Лизы, женщина, пережившая Холокост, прошедшая войну, сломалась именно на этом. Внезапный инсульт. Больница. А там – как только мама вновь обрела способность говорить – идущие по кругу разговоры, возвращающиеся к одной теме: «Где мы будем жить?»

Именно в этот момент, когда мама была в больнице, раздался очередной звонок из Министерства абсорбции. Лиза сообщила чиновнице, что насчет очереди для мамы та может больше не беспокоиться: мама перенесла инсульт, после которого, по словам врачей, ей имеет смысл выписываться только в дом престарелых. «Отлично, значит, маму вычеркиваем, а Вас ставим на очередь по новой!» — как показалось Лизе, в голосе чиновницы звучала нескрываемая радость. Нет человека – нет проблем. Они там, видимо, привыкли к таким поворотам и научились радоваться им.

Мама теперь обрела последнюю квартиру на кладбище в Ришон-ле-Ционе –вне очереди.

Во имя матери! Лиза не опустила руки. Доказать правду и отстоять справедливость ,стало смыслом ее жизни. При поддержке Бориса Когана- председателя организации "Ассоциация квартиросъёмщиков" и общественного деятеля, руководителя правозащитной организации "Наше право"-Влада Капустина, Лиза, пускай и небольшими шажками, но верно стала двигаться вперед.

25 июня  в суде города Лод, состоялось слушание дела Шистр против Министерства абсорбции. Результат, ей должны предложить квартиру… но не в Ришон-ле-Ционе, городе, который за двадцать лет стал почти родным, где обрела последний приют мама… Принцип? Не знаю, но  может все-таки, у тех кто принимает решение что то ёкнет внутри, пожилая женщина всё-таки получит право на социальное жилье именно в этом городе – пока она не обрела последний приют там же, где ее мама?..
 

Проблема медкомиссий, выносящих такие решения, стоит в центре внимания нашей амуты «Маген Мишпаха». И один из наших текущих актуальных проектов – организация общественного контроля за такими вот комиссиями. Мы собираемся добиться того, чтобы медицинская комиссия больше не превращалась в карательный институт, а её решение – в смертный приговор.

Если Вам, Вашим родственникам или друзьям предстоит проходить такую комиссию или если Вы уже получили ее решение и не согласны с ним, позвоните по телефонам нашей «горячей линии»: 072-24-14- 11 или 054-6874478. Мы видим свою роль не только в создании положительных прецедентов в этой области, но и в повышении правовой грамотности наших репатриантов: ведь воспользоваться своими правами может лишь тот, кто знает о них.

Автор: Зоя-Хава Барзах
Пресс-секретарь амуты Маген Мишпаха
Фото предоставлено автором